Неточные совпадения
Для чего этим трем барышням нужно было говорить через день по-французски и по-английски; для чего они в
известные часы играли попеременкам на фортепиано, звуки которого слышались у брата наверху, где занимались студенты; для чего ездили эти учителя французской литературы, музыки, рисованья, танцев; для чего в
известные часы все три барышни с М-llе Linon подъезжали в коляске к Тверскому бульвару в своих атласных шубках — Долли в длинной, Натали в полудлинной, а Кити в совершенно короткой, так что статные ножки ее в туго-натянутых красных чулках были на всем виду; для чего им, в сопровождении лакея с золотою кокардой на шляпе, нужно было ходить по Тверскому бульвару, — всего этого и многого другого, что
делалось в их таинственном мире, он не понимал, но знал, что всё, что там
делалось, было прекрасно, и был влюблен именно в эту таинственность совершавшегося.
Что
делается без честолюбия и корысти, в
известной степени разумеется?
Правда, месяца чрез полтора он опять было попался в одной шалости, и имя его
сделалось даже
известным нашему мировому судье, но шалость была уже совсем в другом роде, даже смешная и глупенькая, да и не сам он, как оказалось, совершил ее, а только очутился в нее замешанным.
Она сделала из наблюдений и опыта мудрый вывод, что всякому дается
известная линия в жизни, по которой можно и должно достигать
известного значения, выгод, и что всякому дана возможность
сделаться (относительно) важным или богатым, а кто прозевает время и удобный случай, пренебрежет данными судьбой средствами, тот и пеняй на себя!
В первом смысле, чрез выражение μη δν, отрицается только положение, действительное полагание бытия, но то, относительно чего
делается отрицание, должно все-таки
известным образом существовать.
И в этом заключается глубокое отличие оккультного и религиозного путей, которое может при
известных условиях стать и противоположностью, и уже во всяком случае нельзя их смешивать, подменивать, выдавая один за другой, как это часто
делается теперь.
Можно не знать Христа, будучи чуждым христианству (каковы и теперь нехристианские религии, в
известной мере принадлежащие к еще дохристианской эпохе), но зная о Нем и в то же время отрицаясь Церкви, как единственного пути жизни в Нем, человек
делается жертвой религиозного обмана и самообмана.
Последний пример производства по этой части мы заметили в
известном по 14 декабря генерале Ростовцеве: во все царствование Николая Павловича он был Яков, так, как Яков Долгорукий, но с воцарения Александра II он
сделался Иаков, так, как брат божий!
С этого времени я в аудитории пользовался величайшей симпатией. Сперва я слыл за хорошего студента; после маловской истории
сделался, как
известная гоголевская дама, хороший студент во всех отношениях.
Иногда опять все кругом
делается необыкновенно ясно: именно, основой всего является число,
известный механический ритм, из которого, как звуки из отдельных колебаний воздушной волны, развивается весь остальной мир.
Прошло пять лет лечения в Швейцарии у
известного какого-то профессора, и денег истрачены были тысячи: идиот, разумеется, умным не
сделался, но на человека, говорят, все-таки стал походить, без сомнения, с грехом пополам.
И в самом деле: посредственно выдержав экзамен и прослужив тридцать пять лет, — кто мог у нас не
сделаться наконец генералом и не скопить
известную сумму в ломбарде?
Он меня ввел в свое типичное семейство, где все дышало патриархальной степенностью, и каждый день в
известные часы водил меня по городу, рассказывая мне все время местные анекдоты, восходившие до эпохи, когда знаменитая Лола Монтес,
сделавшись возлюбленной короля Людовика I, скандализовала мюнхенцев своими выходками фаворитки.
Нравственность надо различать. Есть
известные виды социального зла, которые вошли в учреждения страны или
сделались закоренелыми привычками и традициями. Такая безнравственность все равно что рабство древних, которое такой возвышенный мыслитель, как Платон, возводил, однако, в краеугольный камень общественного здания.
Он из беллетриста и стихотворца (как
известный уже переводчик песен Гейне) превратился в работника по экономическим вопросам, по политике и публицистике,
сделался сторонником самых тогда"разрывных"идей, почитателем таких мыслителей, как Сен-Симон, Луи-Блан, Прудон.
И ничего этого я не знал, потому что был слишком"барское дитя", хотя и прошедшее долгую выучку студенческого учения. Доверчивость и вообще-то в моей натуре, а тут все-таки было многое заманчивое в перспективе
сделаться хозяином"толстого журнала", как тогда выражались. Входила сюда, конечно, и
известная доля тщеславия — довольно, впрочем, понятного и извинительного.
И вот к человеку подходят только с
известною возможностью, что применяемое средство поможет ему или не повредит; тут всегда больший или меньший риск, расчеты могут не оправдаться, и притом это не всегда сразу
делается очевидным: клиническое наблюдение трудно и сложно; часто бывает, что средство долго производит благоприятное впечатление, а затем оказывается, что это было лишь результатом самовнушения.
И разве мы с тобой не рассмеялись бы, подобно авгурам, если бы увидели, как наш больной поглядывает на часы, чтоб не опоздать на десять минут с приемом назначенной ему жиденькой кислоты с сиропом?» Вообще, как я видел, в медицине существует немало довольно-таки поучительных «специальных терминов»; есть, например, термин: «ставить диагноз ex juvantibus, — на основании того, что помогает»: больному назначается
известное лечение, и, если данное средство помогает, значит, больной болен такою-то болезнью; второй шаг
делается раньше первого, и вся медицина ставится вверх ногами: не зная болезни, больного лечат, чтобы на основании результатов лечения определить, от этой ли болезни следовало его лечить!
Я и до нее жил в мечтах, жил с самого детства в мечтательном царстве
известного оттенка; но с появлением этой главной и все поглотившей во мне идеи мечты мои скрепились и разом отлились в
известную форму: из глупых
сделались разумными.
— Ах, от души, от всей души желаю вам удачи… — пылко отозвалась Ольга и погладила его руку. — Но только что же это такое?
Сделаетесь вы
известным автором и загордитесь. Будете вы уже не нашим милым, славным, добрым Алешей или просто юнкером Александровым, а станете называться «господин писатель», а мы станем глядеть на вас снизу вверх, раскрыв рты.
Губерния налетела сюда, как обыкновенно губернии налетают: один станет собираться, другому
делается завидно, — дело сейчас находится, и, смотришь, несколько человек, свободно располагающих временем и
известным капиталом, разом снялись и полетели вереницею зевать на зеркальные окна Невского проспекта и изучать то особенное чувство благоговейного трепета, которое охватывает человека, когда он прикасается к топазовой ручке звонка у квартиры могущественной особы.
Задачею дела было, если не уничтожить совершенно пожизненное владение Антонины Луганской судебным порядком, доказав незаконность ее брака, то путем возбуждения дела об его недействительности и посредством угроз и убеждений склонить ее отказаться самой от пожизненного владения, конечно за
известное вознаграждение. При обоих исходах Василий Луганский
делался собственником и распорядителем этих имений, как единственный законный наследник после брата Михаила.
Благодаря такой свободе нравов некоторые из горничных, более неосторожные,
делались в
известном положении, что всегда причиняло большое беспокойство старой адмиральше.
Я знаю, что в коридоры никто собственною охотой не заходит; я знаю, что есть коридоры обязательные, которые самою судьбою устроиваются в виду
известных вопросов; но положение человека, поставленного в необходимость блуждать и колебаться между страхом гибели и надеждой на чудесное падение стен, от этого отнюдь не
делается более ясным.
При свидании перед своим отъездом в первопрестольную столицу, она угадала сердцем, что Хрущев желал бы получить сведения о том, что
делается у Хвостовых, куда, по его словам, ему самому тяжело было ехать, а потому она не решилась при вторичном его к ней визите скрыть от него
известные ей роковые новости.
Он, по необходимости, тоже
сделался слушателем и очутился в подлейшем положении: он совершенно не понимал того, что читала Мари; но вместе с тем, стыдясь в том признаться, когда его собеседницы, по случаю прочитанного, переглядывались между собой, смеялись на
известных местах, восхищались поэтическими страницами, — и он также смеялся, поддакивал им улыбкой, так что те решительно и не заметили его обмана, но втайне самолюбие моего героя было сильно уязвлено.
28 Вспомнил — и
сделалось мне так весело, так весело, что я не воздержался и сообщил о своем открытии соседу (оказалось, что это был ЛабулИ, автор
известного памфлета «Paris en Amerique», [«Париж в Америке»] а ныне сенатор и стыдливый клерикал) 29.
Настоящая причина этой неимоверной крепости, особенно косача, происходит от того, что перья, покрывающие его зоб и верхнюю часть хлупи (не говорю уже о больших перьях в крыльях),
делаются от холода так жестки и гладки, что дробь в
известном расстоянии и направлении скользит по ним и скатывается.
Выяснить своими усилиями свое отношение к миру и держаться его, установить свое отношение к людям на основании вечного закона делания другому того, что хочешь, чтобы тебе делали, подавлять в себе те дурные страсти, которые подчиняют нас власти других людей, не быть ничьим господином и ничьим рабом, не притворяться, не лгать, ни ради страха, ни выгоды, не отступать от требований высшего закона своей совести, — всё это требует усилий; вообразить же себе, что установление
известных порядков каким-то таинственным путем приведет всех людей, в том числе и меня, ко всякой справедливости и добродетели, и для достижения этого, не делая усилий мысли, повторять то, что говорят все люди одной партии, суетиться, спорить, лгать, притворяться, браниться, драться, — всё это
делается само собой, для этого не нужно усилия.
А как только наукой считается не то, что нужно всем людям, а то, что определяют люди, взявшие на себя в
известное время право определять, что такое наука, так наука не может не быть ложной. Так это и
сделалось в нашем мире.
Все это Калинович наблюдал с любопытством и удовольствием, как обыкновенно наблюдают и восхищаются сельскою природою солидные городские молодые люди, и в то же время с каким-то замираньем в сердце воображал, что чрез несколько часов он увидит благоухающую княжну, и так как ничто столь не располагает человека к мечтательности, как езда, то в голове его начинали мало-помалу образовываться довольно смелые предположения: «Что если б княжна полюбила меня, — думал он, — и
сделалась бы женой моей… я стал бы владетелем и этого фаэтона, и этой четверки… богат… муж красавицы…
известный литератор…
Вместе с тем как право «сметь свое суждение иметь» перестает быть достоянием только
известного ранга или положения, а
делается доступно всем и каждому, вместе с тем и в частной жизни появляется более солидности и самостоятельности, менее трепета пред всяким посторонним судом.
— Например, — продолжал Николай Артемьевич, — дочь моя, Елена. Не находите ли вы, что пора ей наконец ступить твердою стопою на стезю… выйти замуж, я хочу сказать. Все эти умствования и филантропии хороши, но до
известной степени, до
известных лет. Пора ей покинуть свои туманы, выйти из общества разных артистов, школяров и каких-то черногорцев и
сделаться, как все.
Это провозглашение Гаррисона, так сильно и красноречиво выражавшее такое важное для людей исповедание веры, казалось, должно бы было поразить людей и
сделаться всемирно
известным и предметом всестороннего обсуждения. Но ничего подобного не было. Оно не только не известно в Европе, но среди американцев, столь высоко чтущих память Гаррисона, провозглашение это почти неизвестно.
Делается, во-1-х, тем, что всем рабочим людям, не имеющим времени самим разбирать нравственные и религиозные вопросы, с детства и до старости, примером и прямым поучением внушается, что истязания и убийства совместимы с христианством и что для
известных государственных целей не только могут быть допущены, но и должны быть употребляемы истязания и убийства; во-2-х, тем, что некоторым из них, отобранным по набору, по воинской повинности или найму, внушается, что совершение своими руками истязаний и убийств составляет священную обязанность и даже доблестный, достойный похвал и вознаграждений поступок.
И если не может один человек купить у другого продаваемого ему из-за
известной условной черты, названной границей, дешевого товара, не заплатив за это таможенной пошлины людям, не имевшим никакого участия в производстве товара, и если не могут люди не отдавать последней коровы на подати, раздаваемые правительством своим чиновникам и употребляемые на содержание солдат, которые будут убивать этих самых плательщиков, то, казалось бы, очевидно, что и это
сделалось никак не вследствие каких-либо отвлеченных прав, а вследствие того самого, что совершилось в Орле и что может совершиться теперь в Тульской губернии и периодически в том или другом виде совершается во всем мире, где есть государственное устройство и есть богатые и бедные.
Наконец, любезный друг, я получил письма от Марьи Николаевны. Давно мне недоставало этого утешения. Она обещает писать часто. Ты, верно, с Трубецкими в переписке; следовательно, странно бы мне рассказывать отсюда, что
делается в соседстве твоем. Меня порадовало известие, что Сутгова матушка к нему начала снова писать попрежнему и обеспечила их будущность; это я узнал вчера из письма Марьи Казимировны — невольно тебе сообщаю старую весть, может быть, давно уже
известную.
— Ну, уж извини, пожалуйста. Тоже русская черта: по всякому поводу предаваться дешевенькому скептицизму. Ничего ты не понимаешь, Вася, и мне просто жаль, этак просто, по-хорошему жаль… Да, я могу ошибиться, я преувеличиваю, идеализирую, — все, что хочешь, но все-таки я переживаю
известный подъем духа и
делаюсь лучше.
Ясно, стало быть, что ее жизнь
сделалась чем-то вроде въезжего дома, в ворота которого мог стучаться каждый, кто сознавал себя веселым, молодым и обладающим
известными материальными средствами.
— Да уж, речистая баба: точно стреляет словами-то. Только и ты, Матюшка, дурак, ежели разобрать: Марья свое толмит, а ты ей свое. Этакому мужику да не обломать бабенки?.. Семеныч-то у машины ходит, а ты ходил бы около Марьи… Поломается для порядку, а потом вся чужая и
сделается:
известная бабья вера.
Сначала он
сделался"нашим молодым и блестящим экономистом", потом"нашим
известным экономистом"и, наконец, — "нашим маститым экономистом".
Многие будущие министры (заведение было с тем и основано, чтоб быть рассадником министров) сиживали в этом карцере; а так как обо мне как-то сразу
сделалось зараньше
известным, что я министром не буду, то, натурально, я попадал туда чаще других.
Дело
известное, что в старину (я разумею старину екатерининскую), а может быть, и теперь, сестры не любили или очень редко любили своих невесток, то есть жен своих братьев, отчего весьма красноречиво называются золовками; еще более не любили, когда женился единственный брат, потому что жена его
делалась безраздельною, полною хозяйкою в доме.
Софья Николавна отослала материал для чепчика к какой-то
известной ей женщине и, раскаявшись в своей горячности, старалась ее поправить; но, к удивлению своему, Алексей Степаныч не мог забыть оскорбления, смешанного с каким-то страхом; он
сделался очень печален, и напрасно старалась невеста успокоить и развеселить его.
Только утолив в
известной степени свою жажду военных познаний, мог перейти Александр Васильевич к занятиям общеобразовательным, и это совершилось именно в описываемый нами период его жизни, когда он
сделался уже вполне зрелым человеком.
Кто знает, быть может,
известные порочные явления
сделались таковыми лишь благодаря порочной обстановке, в которой они находятся?
«Что за удовольствие, — говорят они, — поймать рыбу, которая посредством долговременной привычки
сделалась почти ручною, приваженною есть корм без всякого опасения, в
известное время, как дворовая птица?
Неизменным завсегдатаем погребка
сделался и Корпелкин. С утра он сидел в задней темной комнате,
известной под именем «клоповника», вместе с десятком оборванцев, голодных, опухших от пьянства, грязных…
— Так как у тебя все
делается по
известной идее, то скажи мне на милость, с какой стати обрек ты себя на вечное одиночество?
Не заедет он по доброй воле в Кладенец, и
сделайся он миллионщиком, ни алтына не даст на нужды мира тому сельскому обществу, что собирает сходки в старинном барском флигеле, до сих пор
известном под прозвищем «графского приказа».